Мир без конца - Страница 61


К оглавлению

61

Трудились без устали до самой ночи. День был длинным, и тела вытащили из воды еще засветло, хотя, наверно, никто так и не узнает, сколько человек утонуло, скольких отнесло течением. Не нашли Полоумную Нелл — вероятно, ее утянула на дно телега. По какому-то несправедливому стечению обстоятельств монах Мёрдоу выжил, лишь вывихнув щиколотку. Он, прихрамывая, тащился к «Колоколу» подкрепиться горячим окороком и крепким элем.

Лечение раненых продолжилось и ночью, при свечах. Некоторые монахини выбились из сил и ушли; других настолько ошеломили масштабы трагедии, что они ничего не понимали, все валилось из рук, и их отправили восвояси, но Керис и еще несколько человек работали до тех пор, пока не убедились, что ничего больше не могут сделать. Где-то около полуночи был завязан последний узелок на последней повязке, и Суконщица, шатаясь от усталости, пошла по лужайке домой.

Отец и Петронилла сидели в столовой и, держась за руки, оплакивали смерть брата Антония. Эдмунд то и дело утирал слезы, а Петронилла рыдала безутешно. Керис поцеловала их, но не знала, что сказать. Боялась, что, если сядет, тут же заснет, и, поднявшись по лестнице, легла на кровать возле Гвенды. Та спала глубоким сном измученного человека и не пошевелилась. Дочь олдермена закрыла глаза, тело ее устало, а сердце болело от горя.

Ее отец скорбел по одному человеку, а на нее давила тяжесть всех смертей. Девушка думала о погибших друзьях, соседях, знакомых, лежавших на холодном каменном полу собора, представляла себе горе их родителей, детей, братьев и сестер; ее будто накрыло черной пеленой, и Керис заплакала в подушку. Не говоря ни слова, Гвенда обняла ее и прижала к себе. Через несколько минут усталость взяла своё, и Керис уснула.

Она открыла глаза на рассвете и, оставив подругу, которая еще толком не проснулась, пошла в собор продолжать работу. Большинство раненых отправили по домам. Тех, кто нуждался в уходе — например, графа Роланда, так и не пришедшего в сознание, — перенесли в госпиталь. Трупы ровными рядами уложили в восточной части церкви до погребения.

Время бежало быстро, почти не было возможности перевести дух. Ближе к вечеру в воскресенье мать Сесилия велела Керис отдохнуть. Та осмотрелась и поняла, что почти вся работа выполнена. И тогда девушка стала думать о будущем.

До этой секунды Керис казалось, что привычная жизнь кончилась и отныне ей придется жить в новом мире ужаса и трагедий. Теперь она поняла: и это пройдет. Погибших похоронят, раненые поправятся, и город худо-бедно вернется к нормальной жизни. Потом она вспомнила, что перед самым крушением моста случилась еще одна трагедия, тоже по-своему страшная.

Она нашла возлюбленного на берегу — подмастерье, Элфрик и Томас Лэнгли организовали пятьдесят добровольцев, вызвавшихся расчистить реку. В сложившейся ситуации размолвка Мерфина с Элфриком, естественно, отступила на второй план. Почти все бревна уже вытащили из воды и свалили на землю, но остов моста, как пожравшее свою жертву огромное животное, еще стоял и в воде, невинно, медленно покачивались невыуженные обломки.

Добровольцы пытались разобрать остатки моста, сильно рискуя, ведь он мог просесть. Центральную часть, наполовину ушедшую под воду, обвязали веревкой, и люди на берегу крепко держали ее. Лодочник направил лодку с Мерфином и великаном Марком Ткачом на середину реки. Добровольцы на берегу застыли, натянув веревку, лодка подплыла поближе к остову, и Марк по команде Фитцджеральда огромным топором дровосека врубился в бревна. Через какое-то время лодка отплыла на безопасное расстояние, Элфрик дал отмашку, и веревку потянули. Большая часть моста рухнула. Все радостно закричали, и добровольцы принялись вытаскивать обломки на берег. Жены принесли хлеб и эль. Томас Лэнгли распорядился сделать перерыв. Пока мужчины отдыхали, Керис и Мерфин отошли в сторонку.

— Ты не можешь жениться на Гризельде, — заявила она без предисловий.

— Я не знаю, что делать. — Подмастерье не удивился ее резкости и решимости. — Все время об этом думаю.

— Пройдемся?

— Давай.

Они отошли от берега и направились по главной улице. После ярмарочной сутолоки в городе наступила тишина как на кладбище. Все сидели по домам, ухаживая за ранеными или оплакивая погибших.

— Думаю, в городе очень мало семей, где никто не погиб или не пострадал. На мосту было не меньше тысячи людей — и тех, что уезжали из города, и тех, что мучили Полоумную Нелл. В церкви больше сотни тел, и мы помогли по меньшей мере четыремстам раненым.

— Пятистам повезло, — мрачно усмехнулся Мерфин.

— Мы тоже могли оказаться на мосту или рядом. Ты и я — мы могли бы сейчас лежать на полу алтаря, холодные, неподвижные. Нам просто подарили оставшуюся часть жизни. И нельзя выбрасывать этот подарок из-за какого-то недоразумения.

— Это не недоразумение, — резко отозвался ученик мастера. — Это ребенок, человек, у него есть душа.

— Ты тоже человек, у тебя тоже есть душа — и удивительная. Посмотри, что ты только что сделал. Работами на реке руководят трое. Один — самый крупный строитель, второй — помощник ризничего аббатства, а третий — просто подмастерье, которому еще нет и двадцати одного года. И горожане слушаются тебя так же, как Элфрика и Томаса.

— Это не значит, что можно забывать о долге.

Вернулись в монастырь. В трех больших западных окнах собора, словно в алтарном триптихе, Керис увидела отражение блеклого солнца и перистых облаков. Зазвонил колокол к вечерне. Девушка взмолилась:

61