Мир без конца - Страница 274


К оглавлению

274

Они нагрузили телегу поленьями из леса Фитцджеральда для продажи в Нортвуде, где с незапамятных времен проходил дровяной рынок. Сэм и Дэвид поехали с родителями, так как за ними некому было присмотреть. Мать умерла два года назад, а Джоби, которому Гвенда все равно не доверила бы сыновей, потащился с обозом, надеясь сбыть настрелянных кроликов. В Нортвуд отправился также отец Гаспар, которому требовались семена для огорода.

Низенький горбун Нейт Рив торговался с покупателями, а Вулфрик с Гвендой таскали поленья. В полдень староста дал им пенни на обед в таверне «Старый дуб» на площади. Они заказали вареную грудинку с пореем и разделили ее с мальчиками. У восьмилетнего Дэвида еще сохранялся детский аппетит, но быстро подраставший десятилетний Сэм все время хотел есть.

За обедом внимание Гвенды привлек один разговор. В углу несколько бедно одетых молодых людей из больших кружек пили эль. Один из них, с густой светлой бородой, на котором, в отличие от его приятелей, была дорогая одежда зажиточного крестьянина или деревенского ремесленника — кожаные штаны, хорошие башмаки и новая шапка, — бросил фразу, показавшуюся Гвенде сказкой:

— Мы в Аутенби платим батракам по два пенса в день.

Она прислушалась, но разбирала только отдельные слова. Однако поняла главное: в Аутенби из-за нехватки рабочих рук после чумы платят больше обычного. Молодая батрачка не поверила — слишком уж хорошо, чтобы быть правдой, — и пока ничего не сказала Вулфрику, но сердце ее забилось быстрее. Они столько лет влачили жалкое существование. Неужели жизнь наконец улыбнется им? Нужно разузнать поподробнее. Пообедав, сели на лавочку у крыльца, глядя на своих мальчиков и других детей, бегавших вокруг огромного дерева, которое и дало название таверне.

— Вулфрик, — тихо сказала Гвенда, — что, если мы будем получать по два пенса в день каждый?

— Как это?

— Поедем в Аутенби. — И рассказала мужу то, что услышала. — А вдруг это начало новой жизни?

— Значит, я так и не получу землю отца?

Убить бы его за тупость. Неужели он еще считает это возможным? Как можно быть таким идиотом? Гвенда попыталась говорить как можно мягче:

— Прошло двенадцать лет. За это время власть Ральфа окрепла. И он ни разу не дал понять, что простил тебя. Как ты думаешь, каковы шансы?

Вулфрик не ответил на этот вопрос.

— А где будем жить?

— Но в Аутенби должны же быть дома.

— А Фитцджеральд нас отпустит?

— Он не может нас остановить. Мы батраки, не вилланы. Ты это знаешь.

— А Ральф знает?

— Значит, нельзя дать ему возможности возразить.

— И как это устроить?

— Ну… — Об этом она еще не думала, но теперь поняла, что действовать нужно стремительно. — Можно уйти прямо сегодня, отсюда.

Это страшно. Они всю жизнь прожили в Вигли, а Вулфрик и вовсе в одном доме. И теперь переехать в деревню, которой никогда не видели, даже не попрощавшись с односельчанами? Но Вулфрика беспокоил еще горбатый староста, как раз направлявшийся к лавке свечника.

— И что скажет Натан?

— А мы ему ничего не станем говорить. Наплетем что-нибудь, например, что решили здесь заночевать выдумаем причину — и вернемся завтра. Никто не узнает, куда мы делись. И никогда больше не вернемся в Вигли.

— Никогда больше не вернемся, — уныло повторил батрак.

Гвенда сдерживала нетерпение. Она хорошо знала мужа. Если уж Вулфрик закусит удила, его не остановить, но ему нужно время, чтобы решиться. Возможно, скоро сам дойдет. Он не узколобый, просто осторожный, осмотрительный — терпеть не может принимать решения быстро, а она считала, что это единственный путь.

Из «Старого дуба» вышел молодой человек со светлой бородой. Гвенда осмотрелась: никого из Вигли поблизости не было. Она встала и, подойдя к нему, спросила:

— Я верно расслышала, что вы говорили про два пенса в день для батраков?

— Все верно, мистрис. В долине Аутенби, всего в полудне пути отсюда. Нам нужны люди.

— А вы кто?

— Пахарь из Аутенби. Меня зовут Гарри.

Гвенда рассудила, что Аутенби должна быть большой и богатой деревней, если имеет собственного пахаря. Обычно один пахарь обслуживал несколько деревень.

— А кто лорд манора?

— Настоятельница Кингсбриджа.

— Керис!

Это очень здорово. Керис можно доверять. Батрачка воспрянула духом.

— Да, она теперь настоятельница. Очень решительная женщина.

— Я знаю.

— Аббатиса твердо намерена возделывать свои поля, чтобы кормить сестер, и не хочет слышать никаких отговорок.

— А у вас есть дома для батраков? Семейных?

— К сожалению, полно. Мы многих потеряли за время чумы.

— Вы говорите, отсюда на юго-восток?

— Нужно идти на юг до Бедфорда, затем вверх по реке Аутен.

Гвенда вспомнила об осторожности.

— Я-то не собираюсь, — быстро сказала она.

— Ну да, конечно, — не поверил пахарь.

— У меня подруга может заинтересоваться. — Батрачка отвернулась.

— Тогда передайте подруге, чтобы приезжала поскорее — нам нужно заканчивать весеннюю вспашку и сев.

— Хорошо.

У нее слегка кружилась голова, как будто она выпила большой глоток крепкого вина. Два пенса в день, работать на Керис, вдали от Ральфа, Перкина и кокетки Аннет! Просто мечта! Она снова подсела к мужу.

— Ты слышал?

— Да. — Тот указал на человека, стоявшего у входа в таверну. — И он тоже.

Гвенда обернулась и увидела своего отца.


— Запрягай лошадь, — ближе к вечеру приказал Вулфрику Нейт. — Пора домой.

274